Россия, Разд. Краткий Очерк Истории Звуков И Форм Русского Языка

Что такое Россия, Разд. Краткий Очерк Истории Звуков И Форм Русского Языка? Значение слова «Россия, Разд. Краткий Очерк Истории Звуков И Форм Русского Языка» в популярных словарях и энциклопедиях, примеры употребления термина в повседневной жизни.

Значение «Россия, Разд. Краткий Очерк Истории Звуков И Форм Русского Языка» в словарях

Россия, Разд. Краткий Очерк Истории Звуков И Форм Русского Языка

Биографический словарь
Р течение многовекового существования русского языка его звуки и формы, его синтаксический строй и лексический состав подвергались значительному изменению. Проследить эти изменения и связать настоящее русского языка, во всех разнообразных говорах, с его прошедшим составляет задачу исторической грамматики. Исследователь располагает самыми разнообразными средствами для восстановления различных эпох, которые переживал русский язык в своем историческом развитии. С одной стороны, сравнительное изучение современных русских говоров свидетельствует о более или менее отдаленных эпохах, когда эти говоры еще не успели обособиться и составляли одно целое, восстанавливаемое в своих звуках и формах на основании данных настоящего. С другой стороны, сравнительное изучение славянских языков, в связи с изучением родственных языков индоевропейских, восстанавливает состав языка общеславянского и таким образом дает возможность с уверенностью говорить о той древнейшей эпохе жизни русского языка, в которой он переживал явления, впервые обособившие его от других членов славянской семьи. Наконец, изучение письменных памятников на протяжении восьми веков (XI - XVIII) дает материал, получающий значение живого свидетельства в труде исследователя, ставящего его в связь с данными современных живых говоров. Древнейшую эпоху обособленной жизни русского языка можно назвать эпохой общерусской, так как в это время, несмотря на возникновение местных говоров, русский язык еще не распался на отдельные части и на всем своем протяжении переживал общие явления. За этой эпохой следовала эпоха распадения русского языка на три главных наречия - северное, среднее и южное; распадение это произошло не сразу, а подготавливалось постепенно историческими событиями IX - XI веков. Начиная с XII века история русского языка распадается на истории отдельных его наречий, но взаимная связь между отдельными членами русской семьи долго еще не утрачивается, да не утрачена она и до сих пор; она поддерживается столкновениями племен и колонизационными движениями населения. Тем не менее, начиная с XII века, нельзя доказать существования в языке явлений общерусских; вместо них выступают явления или свойственные одному только наречию, или общие лишь некоторым из них. Ввиду всего вышесказанного, настоящий очерк распадается на три отдела: в 1-м дается характеристика эпохи общерусской; во 2-м указаны главнейшие явления, предшествовавшие распадению русского языка на три главных его наречия, причем различены явления общие всему языку, и явления диалектические; в 3-м отделе изложена в самых общих чертах судьба звуков и форм общерусского языка в его наречиях: северном (северно-великорусском), среднем (распавшемся на белорусское и южно-великорусское) и южном (малорусском). 1. В общерусский язык перешли звуки и формы общеславянского языка, принадлежавшие этому языку частью в целом его составе, частью лишь в отдельных его диалектах. К числу общеславянских звуков, оставшихся в общерусском языке без изменения относятся: гласные 'а', 'у' (в слоговом и неслоговом употреблении, т. е. 'w'), 'ы' (полного и неполного - перед неслоговым 'и' - образования), и (полного и неполного - перед неслоговым 'и' - образования, а также в неслоговом употреблении, т. е. 'й'); дифтонгическое сочетание 'ие' ('ъ'); 'а' переднего ряда (т. е. немецкий звук 'a-умлаут'), явившееся в общеславянском языке диалектически после смягченных согласных перед слогом с гласными 'и', 'е' ('ие'); звуки 'ъ' и 'ь', т. е. весьма краткие и неопределенные (глухие) 'у' и 'и' ('у' и 'и' иррациональные), бывшие в одном положении более сильными, в другом - более слабыми; согласные - задненебные, причем при 'г' равной латинской 'g', в русский язык перешло и 'г', приблизительно равное латинской 'h' (условно обозначаю это второе 'г' буквой 'h'); смягченные: 'р', 'л', 'н'; 'ч', 'ж', 'ш'; 'ц', (из 'к'), 'з' при диалектическом 'дз' (из 'г'), 'с' (из 'х'); смягченные губные перед смягченным 'л' (общеславянская диалектическая группа губная + 'j' не перешла в русский язык); средненебная согласная 'j', чередовавшаяся, при известных условиях, с 'й'. В числе групп согласных звуков обращает на себя внимание отсутствие групп 'dl' и 'tl', диалектически уже в общеславянском языке изменившихся в 'l', а также отсутствие групп 'кв', 'гв', 'хв', вместо которых общерусский язык сохранил общеславянские диалектические 'кw', 'гw', 'xw' (например, в слове 'гwоздь'). - Остальные гласные и согласные подвергались в общерусском языке более или менее значительным изменениям. Среди относящихся сюда явлений отметим следующие: а) Переход групп 'ч+++++ т+++++' ('ч' мягкое и 'т' мягкое) и 'дж+++++д+++++' при 'ж+++++д+++++' в 'ч+++++' и 'ж+++++': общеславянские 'свеч+++++т+++++a+++++', 'медж+++++д+++++а' изменились в 'свеча', 'межа' (ср. старославянские 'свешта', 'межда'). - б) Переход начального 'a' переднего ряда (общеславянское диалектное вместо 'je') в 'o' переднего ряда и далее в 'о' (ср. переход начальных 'е', 'а' в 'о' в словах, заимствованных в позднейшую эпоху): 'адинъ' ('а' - переднего ряда) перешло в 'одинъ', 'асетръ' ('а' - переднего ряда) в 'осетръ' и т. д. - в) Взаимное сближение между гласными и согласными, вызвавшее появление новых рядов согласных (смягченных и лабиализованных) и изменение некоторых гласных в направлении к 'и' (палатализация) и к 'у' (лабиализация). А именно, в общерусском языке стал действовать закон полной ассимиляции согласных следующим гласным по органам произношения: перед гласными переднего ряда ('е', 'е' носовым, 'е' нижнего подъёма, 'и', 'ь') согласные палатализовались, а перед гласными заднего ряда ('о', 'о' носовым, 'у', 'ъ') они лабиализировались. Должно отметить при этом, что степень палатализации и лабиализации зависела от следующей гласной: так, перед 'и' согласные становились мягкими, а перед 'е' - полумягкими. Вновь возникшие сочетания звуков могли подвергаться дальнейшим изменениям: между тем как сочетания 'согласная мягкая + 'и' ('е' нижнего подъёма)' оставались без изменения, вследствие однородности составных элементов; в сочетаниях 'полумягкая согласная + 'е' (простое или носовое) или 'ь' (более сильное)' изменению подверглись сначала полумягкие согласные, становившиеся все более палатальными, т. е. переходившие в мягкие, а потом и гласные, одновременно с этим стремившиеся к утрате или уменьшению палатального своего характера. При этом 'е' изменялось в более открытое 'а' (переднего ряда): общеславянское 'jестe' изменилось в общерусское 'jecт+++++a'. Но там, где за 'е' следовала палатализованная согласная, оно переходило в 'е' закрытое, склонное к 'и' (общерусское 'м+++++елють' с закрытым 'е'); напротив, где за 'е' следовала согласная лабиализованная, там оно переходило в 'о' более переднее (немецкое 'о-умлаут', французское 'еu', но с более открытым произношением), ассимилируясь этой согласной (общерусское 'м+++++оду' ['o' переднее] вместо общеславянского 'меду'). Носовое 'е', теряя палатальный характер, переходило в носовое 'а': общерусское 'n+++++aт' с носовым 'а' (см. ниже) вместо общеславянского 'п+++++eт' с носовым 'е'. Более сильное 'ъ', после мягкой согласной, становилось более закрытым перед палатальной согласной ('д+++++ън+++++ь'), - переходило в 'u' более переднее (немецкое 'u-умлаут', французское 'u') иррациональное перед согласной лабиализованной ('д+++++uнъ' ['u' переднее], откуда впоследствии 'дёнъ'). Что касается более слабого 'ъ', то полумягкие согласные перед ними не приобретали полной мягкости, если только этому не содействовала какая-нибудь аналогия: 'несеть' с полумягким 'т', но 'кость' с мягким 'т', под влиянием мягкого 'т' в 'кости'. Так возникли в общерусском языке мягкие согласные: губные (известные в общеславянском только перед мягким 'л') и зубные ('т', 'д', 'с', 'з', 'р', 'л', 'н'); новые гласные: 'а' переднего ряда (в конечном открытом слоге), 'о' переднее, 'е' закрытое, 'а' носовое, 'ь' закрытое, 'и' переднее иррациональное. Лабиализация согласных приняла в общерусском языке широкие размеры: из общеславянского лабиализованными были получены задненебные согласные, а также, по-видимому, согласная 'в'; в самом общерусском языке лабиализованные согласные возникали перед лабиализованными гласными, но впоследствии, отчасти, может быть, под влиянием древнего лабиализованного ряда задненебных согласных, они вытесняли нелабиализованные согласные перед всеми непалатализованными гласными. Доказательством этого служит распространение в общерусском языке звука 'о' переднего, заменившего 'е' не только в слоге перед слогом с лабиализованной гласной, но вообще в слоге перед слогом с гласной непалатализованной: не только 'м+++++oду', но и 'с+++++oла' ('o' переднее). Равным образом это доказывается вытеснением звука 'l' зубного звуком 'l' передненёбным, по прохождению своему представляющимся согласной лабиализованной. Распространение звука 'о' переднего после мягких согласных перед следующей твердой согласной имело следствием вытеснение звука 'е' после издревле смягченных согласных ('j', 'ж', 'ш' и т. д.): 'jему', 'чего', 'жены' переходили в 'jому', 'чого', 'жоны' ['o' переднее]; вытеснение же 'е' после издревле смягченных согласных звуком 'о' передним перед твердой согласной повлекло вытеснение звука 'е' звуком 'о' переднее и в конечном открытом слоге: звательный ед. 'божо', им. ед. 'лицо', 'твоjо', 'вашо' и т. д. Неизмененным оставался звук 'е' только в положении после неслогового 'и' в конечном открытом слоге: 'добройе листийе'. - г.). Переход 'l' зубного в 'l' передненёбное повлек за собой изменение предшествующих 'о' переднего (из 'е'), 'u' переднего (из 'ь') - в 'о' и 'ъ', там, где звуком 'l' передненёбным замыкался слог: 'м+++++олко' переходило в 'молко' (ср. позже 'молоко'), 'в+++++uлкъ' (из 'вьлкъ') переходило в 'вълкъ' ('волк'). - д) Носовые гласные 'о', 'о' переднее (в некоторых грамматических окончаниях), 'а' (из 'е' носового, согласно предыдущему) потеряли в общерусском языке свое носовое свойство: при этом 'о' носовое перешло в 'у' ('путь', 'воду'), 'о' переднее носовое в 'е' нижнего подъёма (р. ед. 'земле', вин. мн. 'муже'), 'а' носовое в 'а' с предшествующей мягкой или твердой согласной: 'n+++++ать', 'ход+++++а', 'ида' (вместо 'иди', под влиянием аналогии). - е) Долгие 'р' и 'л' в положении после гласных 'о' и 'е' и перед согласными перешли в общерусском языке в группы 'рр' и 'лл', где первые 'р' и 'л' были неслоговыми, а вторые 'р' и 'л' - слоговыми звуками: 'воррна', 'голлва' вместо общеславянского 'ворна', 'голва' с долгими 'р' и 'л'. - ж) Позже общерусский язык, утративший 'р' и 'л' чистые, заменил и слоговые 'р' и 'л' (как древнего, так и нового, только что указанного происхождения) соответствующими лабиализованными и палатализованными согласными, неизвестными в слоговом употреблении, т. е. неслоговыми звуками; но вследствие этого предшествующие более слабые звуки 'ъ', 'ь' переходили в более сильные: 'мълва', 'вьрх', 'дьрн' с неслоговыми 'л' и 'р' и сильными 'ъ', 'ь', причем 'ь' переходило перед 'л' в 'ъ' ('вълк'), перед лабиализованным 'р' в 'u' переднее иррациональное ('дuрнъ'), а перед палатализованным - в закрытое 'ь' ('вьрхъ'). Группы же согласных 'рр', 'лл', в своем стремлении вокализировать второй элемент (ср. более ранний переход долгих 'р' и 'л' неслоговых в слоговые), превращали его в гласную: в 'о', когда предшествующие 'р', 'л' были тверды, в 'е', когда они были мягки. Так, вместо общеславянского 'бергъ' явилось 'берегъ' (непосредственно из 'бер+++++ргъ'), вместо общеславянского 'ворна' - 'ворона', вместо 'шелмъ' - 'шоломъ' (непосредственно из 'шоллмъ'). Явление это называют полногласием: формы как 'глава', 'глас', 'время', 'древо', 'чрево' и т. д. оказываются в русском языке заимствованными из языка церковнославянского. - з) Дифтонгическое сочетание 'е' нижнего подъёма ('ие') подверглось изменениям в некоторых положениях еще в общерусскую эпоху, а именно: в неударяемом слоге, перед слогом с ударяемым 'и', оно перешло в 'и'; ср. общерусский 'сидит' вместо 'седит', 'дитина' вместо 'детина', 'мизиный' вместо 'мезиный'; в положении перед звуком 'а', 'е' нижнего подъёма, ассимилируясь ему, оно переходило в 'а', смягчающее предшествующую согласную: 'несяах', 'бяаху' вместо 'несеах', 'беаху'. - и) В имперфекте 'аа', 'яа' стянулись в одно 'а', по-видимому, еще в общерусскую эпоху, 'несяху', 'нечаше', 'хожах'. Большая часть форм склонения и спряжения общеславянского языка продолжала жить и в общерусском языке. Впрочем, еще в общерусскую эпоху утрачен ряд форм сложного склонения прилагательных, а именно: в тех сложениях, где сохранялись в окончании местоименные формы, начинавшиеся с основы 'jе', вместо падежной формы прилагательного, в первой части сложения являлась основа на-'о': 'добраего', 'добруему', 'добреем' заменялись через 'доброего', 'доброему', 'доброем', может быть, по образцу 'моего', 'твоему', 'коем'; отсюда, с заменой полных форм местоимения энклитическими - 'доброго', 'доброму', 'добром' (ср. диалектные общерусские 'мого', 'твому'). В спряжении общерусский язык утратил сигматический аорист (например, старославянские 'несъ', 'рехъ'). Равным образом утрачены формы 'бимь', 'би' и т. д., служившие в общеславянском языке для образования описательной формы сослагательного наклонения. Кроме того, общерусский язык утратил почти все образования настоящего времени без соединительной гласной: сохранив образования с согласными основами, как 'есмь', 'дамь', 'емь', 'вемь' и из гласных основ 'имамь', общерусский язык вытеснил образования, подобные 'делаам', 'знаам' и т. д. - образования, восходящие, к общеславянской эпохе (карпаторусский 'спiвам' и т. д. явились под влиянием польского и словацкого говоров). Личное окончание 'ть' 3 лица единственного и множественного переносилось из настоящего времени в формы имперфекта: 'играшеть', 'бяхуть' вместо общеславянского 'играше', 'бяху'. Окончание 'ши' во 2 лице единственного числа настоящего времени уже в общерусскую эпоху начало вытесняться окончанием 'ш' (оба окончания восходят к общеславянскому языку), а под влиянием этого, и 'хочи' (2 лицо единственного) переходило в 'хочь'. 2. В эпоху, непосредственно предшествовавшую распадению русского языка, имел место ряд звуковых явлений, частью общих всему языку, частью же коснувшихся только отдельных его диалектов. К общим явлениям относятся: а) исчезновение из произношения слабых 'ъ', 'ь', слабо-иррациональных 'ы' (в положении перед неслоговым 'и') и 'и' (в таком же положении); слабыми и неслоговыми (не составляющими слог) эти звуки были 1) там, где на них не падало ударение (удержавшееся, впрочем, только в первом слоге слова), и 2) там, где за ними не следовало слога с слабым же неслоговым звуком. Таким образом, общерусские 'кънязь', 'далъ', 'гънати', 'коньца', 'дъска', 'тъсти' (д. ед. от 'тъесть') и т. д. перешли в 'княз', 'дал', 'гнати', 'кон+++++ца', 'дска' ('цка'), 'тсти' ('цти'). Из приведенных примеров видно, что язык не стеснялся появлением необычных групп согласных, возникавших после выпадения ъ, 'ь'; его не затрудняли даже такие группы, где 'р', 'л' оказывались между согласными: 'крстити' (откуда 'кстить'), пл+++++сков (откуда псков), 'крвав' (древнерусское 'крвав'). Но аналогия родственных образований часто требовала восстановления исчезнувшего звука и таким образом вместо 'ъ', 'ь' появились сильно иррациональные 'ы', 'и': общерусский 'крывав', 'блыха', 'дрыжати' с сильным иррациональным 'ы', 'тривога', 'слиза' с сильным иррациональным 'и'. Совершенно также 'Умыйемъ' (с более слабым иррациональным 'ы', в противоположность 'мыйемъ' с сильным иррациональным 'ы'), 'людийе' (с слабым иррациональным 'и', в противоположность 'людий' с сильным иррациональным и), 'листийе' и т. п. переходили в 'Умйемъ', 'людйе', 'листйе'. - б) Сильные 'ъ', 'ь', 'u' переднее перешли в эту же эпоху в 'о', 'е', 'о' переднее: 'вълкъ', 'сънъ', 'дъску', 'дънь', 'пьсъ', 'льнъ' изменились в 'волк', 'сон', 'дОску', 'ден+++++', 'п+++++ос' ('о' переднее), 'л+++++oн' ('о' переднее); между тем более сильные иррациональные 'ы', 'и' оставались без изменения, исключая случаев, где они, под влиянием аналогии, были заменены сильными 'ъ', 'ь' (откуда 'о', 'е'): ср. 'жеребьй' (вместо 'жеребий', под влиянием 'жеребйа'), откуда 'жеребей' (древнебелорусское 'жеребей', малорусское 'соловэй'); 'гусьй' (род. множественный вместо 'гусий', под влиянием 'гусьмъ', 'гусьхъ'), откуда 'гусей' (ср. малорусское 'гусэй', белорусское 'гусей'). - в) Конечные открытые неударяемые гласные 'и', 'ы', 'е', 'о', находясь в чередовании с такими же ударяемыми гласными в родственных формах образования, переходили в слабые иррациональные 'и', 'ы', слабые 'ь', 'ъ', которые, в силу общего закона, затем отпадали: 'буд+++++' вместо 'бУди' (ср. 'иди'; великорусское и малорусское 'буд+++++'), 'ходит+++++' вместо 'ходити' (ср. 'нести'; великорусское 'ходит+++++', белорусское 'хадзиц+++++', малорусское диалектное 'ходит+++++'); 'несет+++++' вместо 'несете' (2 л. множественного повелительного, ср. 'спитЕ'; малорусское 'несIт+++++'); ср. еще 'там', 'так' вместо 'тамо', 'тако'; малорусское 'туд' вместо 'туды' и др. - г.) Звук 'е', в положении после группы 'смягченная согласная + неслоговое 'и'', переходил в открытом конечном слоге в 'а' переднее, подобно тому как всякое 'е' звучало как 'а' переднего ряда в том же положении после смягченной согласной: 'людйа', 'листйа' вместо 'людйе', 'листйе' (из людийе, листийе). - д) Неслоговое 'и' в положении после согласной вскоре обратилось в 'j': 'людjа', 'листjа', 'братjа' и т. д. в положении же перед 'и' оно исчезло совсем: 'козий' (вместо 'козйий'), 'птичий', 'третий'. - е) Полумягкие согласные, возникавшие еще в общерусскую эпоху в положении перед слабым 'ь', оказавшись, после исчезновения такого 'ь', без защиты, отвердевали в конечном слоге, если этому не препятствовала какая-нибудь аналогия: творит. единственный 'народом' вместо 'народом+++++', мест. ед. 'в том' вместо 'въ том+++++', но 'голуб+++++', 'сем+++++' под влиянием 'голуби', 'семи'; 3 лицо в северно-великорусском и северно-малорусском имеет твердое 'т' из 'т' полумягкого ('говоритъ' и т. п., в севернорусских памятниках уже в XIII веке), а что касается мягкого 'т' в южно-великорусском, белорусском и южно-малорусском, то всего вероятнее объяснять его влиянием древних форм на 'ти' (фонетически вместо 'ть' перед винительным местоимения 'и'): 'любити' ('и'), 'побиюти' ('и') и т. п. Равным образом мягкое 'т' в северно-великорусском 'есть' объясняется влиянием форм, как 'есте', 'ести' для 3 лица ед. - ж) Вследствие выпадения 'ъ' и 'ь', в языке появился ряд групп, где происходила встреча неоднородных по мягкости согласных: в устранении подобных встреч, предшествующие твердые согласные, ассимилируясь следующим мягким, переходили в мягкие: 'слю' (из 'сълю') переходило в 'с+++++лю' (откуда 'шлю'), легче (из 'льгъче') - в 'лег+++++че' и т. д. - з) Группа 'чн' перешла в 'шн': ср. малорусское 'смашнИй', белорусское 'памошник', великорусское 'нашной'. - и) Согласно предыдущему, общерусский язык имел звук 'а' переднего ряда в положении после 'j' в конечном открытом слоге вместо более древнего 'е'; тот же звук в известном положении был известен после 'ж', 'ч', 'ш' в середине слова (диалектные 'жалезо' 'жаних', 'пъшаница'). Звук 'о' переднего ряда заменил 'е' в положении перед твердыми согласными, а после 'j', 'ж', 'ч', 'ш', 'ц' и т. п. - в конечном открытом слоге. Наконец, однородный звук 'и' переднее был получен из общеславянского языка в положении после общеславянских смягченных согласных ('мужи', 'либити' и т. д.). Все три звука 'а', 'о', 'и' переднего ряда изменились в эпоху, предшествовавшую распадению русского языка, в 'а', 'о', 'у' в положении после издревле смягченных согласных, неизвестных в языке в твердом виде (т. е. после 'j', 'ж', 'ч', 'ш', 'ц' и и т. п.); так появились: 'колjа' (им. ед. вместо 'колjа' ['а' переднее] из 'колийе'), 'людjа' (им. мн.) диалект. 'жалезо' (северно-великорусское жалезо, малорусское 'залiзо'); 'княжо' (звательный ед.), 'жонА', 'пшонО', 'чотыре', 'мужу', 'ношУ', 'лицу', 'шучу' и т. п. - i) По-видимому, еще до распадения своего, русский язык утратил древние отношения в количестве и ударении гласных; долгие гласные исчезли из языка, а в связи с этим исчезли и разные виды ударения на долгих гласных. - К диалектическим явлениям этой эпохи в области звуков относятся: а) появление сочетаний 'ки', 'ги', 'хи' вместо 'кы', 'гы', 'хы'. В разных говорах древнерусского языка сказалось стремление к еще более тесному сближению согласных с следующими гласными (это стремление, как мы видели, началось еще в общерусскую эпоху): вследствие этого лабиализованные задненебные согласные не могли сочетаться с следующим 'ы' (звуком средненебным); утратив лабиализацию, задненебные согласные перед 'ы' переходили в согласные средненебные, но язык, допускавший в то время только аффектированное произношение согласных (с палатализацией или лабиализацией), заменил твердые средненебные согласные мягкими (палатализованными); последние повлияли на изменение следующего 'ы' в 'и': так, уже в памятниках XII века находим 'великии', 'паки' вместо 'великый', 'пакы'. Но диалектически 'кы', 'гы', 'хы' держались до XV - XVI века в великорусских и белорусских говорах. - б) Благодаря лабиализованному своему характеру, звук 'в' во многих древнерусских говорах переходил в 'у' неслоговое, а это отразилось, между прочим, на смешении предлогов 'у' и 'в'; до сих пор не только в малорусских и белорусских, но и великорусских наречиях - северном и южном - мы находим говоры, смешавшие предлоги 'у' и 'в' и произносящие 'в', как неслоговое 'у'. - г.) Диалектический переход 'л' в 'у' неслоговое также относится к глубокой древности. - д) Ассимиляция 'j' предшествующей согласной, столь распространенная в малорусском, белорусском и западных говорах южно-великорусского наречия, должна быть признана весьма древним диалектическим явлением, ввиду единичных случаев такой ассимиляции в северно-великорусских говорах: 'треттяго', 'платте'. - е) К весьма древним диалектическим явлениям можно отнести переход 'а' в положении между двумя смягченными согласными в 'е' закрытое (северно-великорусские 'петь', 'дедя', южно-великорусские 'грезь', 'пуправлеють'). В некоторых говорах 'а' и 'о' переходили в 'е' закрытое после мягкой согласной даже перед следующей твердой согласной, при условии неударяемости этих гласных (ср. северно-великорусские 'взела', 'несу'). - ж) Звонкие согласные в конечном слоге и в положении перед глухими согласными перешли диалектически в соответствующие глухие уже в очень отдаленную эпоху жизни русского языка: ср. великорусское, белорусское и западно-малорусское произношение 'сут' вместо 'суд'; диалектически же звонкие согласные сохраняются до сих пор в разных русских наречиях (но преимущественно в украинском). - В области форм для эпохи, предшествующей распадению русского языка, отметим следующие явления: форма именительного множественного мужского рода заменяется формой винительного множественного, очевидно - под влиянием совпадения этих форм в именах женского и среднего рода: ср. малорусские 'паны', 'конi', 'вiтцi', великорусские 'столы', 'сады'; именительный множественного прилагательного великорусского 'добрые' (вместо добрии) и т. д. В прилагательных и местоимениях окончание именительного, винительного множественного среднего на 'а', 'ая' заменяется окончаниями соответственных образований женского и мужского рода: 'добрые' вместо 'добрая', 'те' вместо 'та'. В именах мужского и среднего рода формы дательного множественного 'омъ', местн. мн. 'ехъ' и творительного множественного 'ы' заменяются формами 'амъ', 'ахъ', 'ами', заимствованными от имен женского рода, причем это произошло, вероятно, не без влияния именительного множественного среднего рода на 'а' ('села' - 'селамъ') и склонения прилагательных, где все три рода имели для этих падежей общие окончания. Форма р. имен мужского рода на древнее 'ъ' ('ь') рано вытесняется формой на 'овъ' ('евъ'), заимствовано от основ на 'у': ср. современное малорусское 'панiв', великорусское 'садов'; кроме того, форма на 'ь' вытесняется окончанием 'ий' из основ на древнее 'и' краткое: современное малорусское 'коний', великорусское 'князей'. В связи с распространением окончаний основ на 'у' и 'и' в склонение других основ, стоит смешение их с основами на 'о': вместо 'сыну' рано является 'сына' (р. ед.), вместо 'гости' - 'гостя' (р. ед.). Между прочим, из основ на 'у' заимствуется в основы на 'о' окончание местн. ед. 'у', вытеснявшее 'е' нижнего подъёма, в особенности в основах на согласные задненебные (в древнерусском языке ср. местн. ед. 'торжку', современное малорусское 'чоловiку', белорусское 'жирябенку', 'на гвоздику'); кроме того, 'у' вытеснило в словах с подвижным ударением окончание 'е' (ударяемое), вследствие чего уже в древнем языке 'е' нижнего подъёма местн. ед. в словах с подвижным ударением было всегда неударяемо: 'на низУ', 'на дубУ'. Далее из основ на 'у' взяты окончания: им. мн. - 'ове' (малорусское 'панове', древнерусское 'попове', севернорусское диалектное 'столове'); р. ед. - 'у', особенно распространяющееся в склонении имен неодушевленных и др. Сходно с этим объединяются склонения основ среднего рода: основы на 'ес' почти совсем исчезают, заменяясь основами на 'о': 'неба' вместо 'небесе'. Окончания основ на твердые согласные, сближаются с окончаниями мягких основ: так, под влиянием 'овъ' в мягких основах является 'евъ' ('коневъ'), под влиянием 'ови' - 'еви' ('манастыреви'); вместо 'е' нижнего подъёма в р. единственного и именительного, винительного множественного женского рода рано является 'и', под влиянием окончания 'ы' в твердых основах ('братии', 'души', 'овци') и т. д. - Среди явлений синтаксических обращают на себя внимание: окончательное вытеснение в именах мужского рода, означающих предметы одушевленные, формы винительного единственного, тождественной с именительным единственным - вытеснение, повлекшее за собой замену винительного множественного формой родительного множественного в склонении имен, означающих лица мужского рода, и утрату формы винительного падежа единственного числа мужского рода 'и' (вместо чего и для неодушевленных в позднем языке употребляется родительный 'его'). К тому же времени относится начало утраты двойственного числа в формах склонения и спряжения; вместо него появляется множественное число. В ту же отдаленную эпоху начинается утрата аориста и имперфекта: они заменяются формами прошедшего сложного (причастия на 'лъ' с формами настоящего или аориста от 'быти', вместо которого впоследствии формы 'былъ', 'была', 'были'). Уже в общеславянском языке, по-видимому, при сложном прошедшем могла опускаться форма 3 лица единственного 'есть': 'ходилъ' вместо 'ходилъ есть'; в русском языке стали опускаться и формы прочих лиц и чисел, по крайней мере при ясно выраженном подлежащем. Отметим появление оборотов, как 'бывало ходилъ', 'бывало читаю' (великорусский и малорусский). Опущение настоящего времени вспомогательного глагола в сложном прошедшем стоит в связи с общим исчезновением его (как связки) в языке. Весьма рано конструкция числительных, начиная с 'пяти', распространилась на числительные 'два', 'три', 'четыре'; этим объясняется появление оборотов, как 'прошло два лета', 'летело два лебедя' (великорусский и белорусский), ср. сербский 'пиjе вино тридесет jунака'; равным образом это повлияло на появление р. множественного в определениях при именах, стоящих (в именительном или винительном множественного) после названных числительных: древнерусское 'по два гроши польских', современное малорусское 'три дошчi добрых', великорусское 'два красивых стола'. 3. Прежде чем остановиться на позднейших явлениях, следовавших за распадением единства русского языка, мы рассмотрим несколько звуковых явлений, пережитых отдельными наречиями в очень древнее время, когда еще не утратилось единство языка и когда эти наречия еще переживали, рядом с явлениями местными, явления, общие всему языку. К таким явлениям относятся: в южнорусских говорах изменение долгих 'о', 'о' переднее, 'е' в дифтонгические сочетания 'уо', 'ио' (более переднее), 'iе'; переход этих долгих гласных в дифтонги, очевидно, предшествовал потере долготы в гласных, а потерю эту следует признать явлением общерусским, хотя и поздним сравнительно с другими явлениями. Долгие 'о', 'о' переднее, 'е' были получены общерусским языком из общеславянских 'о', 'е' долгих, а здесь они заменяли краткие 'о', 'е' вследствие перехода звуков 'ь', 'ъ' в соседнем слоге в слабые и неслоговые гласные. Так явились южнорусские 'дуомъ', 'миодъ' ('о' переднее в 'м+++++одъ' из 'е' по указанной выше причине), 'пиечь'. Памятники XII века доказывают, что к тому времени рассматриваемое явление уже совершилось, так как они передают одним общим знаком гласные звуки в словах, как 'печь', 'шесть', 'камень' и в 'дети', 'сести', 'горети', где 'е' нижнего подъёма надо читать, конечно, как 'ие'. В среднерусских говорах к древнейшим местным звуковым явлениям относится так называемое 'акание' - явление, тесным образом связанное с судьбой ударения. Ударение в этих говорах значительно усилилось, сравнительно с ударением общерусского языка и других русских говоров; это усиление повлияло на ослабление неударяемых слогов слова, причем гласные не вполне закрытые (каковы 'и', 'у', 'ы') переходили в этих слогах в гласные неполного образования, которые обозначим через 'о' краткое (из 'а', 'о') и 'е' краткое (из 'е', 'о' переднее, 'а' переднее); так явились в среднерусских говорах: 'вода', 'село', 'цветы', 'плесАть'; 'постухА', 'петуха'; 'гОродо', 'Умрете' и т. п. Полученные отношения между неударяемыми и ударяемыми слогами могли сохраняться только там, где в слове не оказывалось рядом нескольких неударяемых слогов с гласными неполного образования, так как в этом последнем случае из двух рядом стоящих перед ударением слогов слог, ближайший к ударению, должен был усилиться: в связи с этим усилением стоял переход гласной неполного образования в гласную полного образования, причем 'о' краткое и 'е' краткое безразлично переходили в 'а'; так, рядом с 'года', 'вода' явились 'горада', 'погади', 'зоважу'; рядом с 'село', 'весна' - 'вес+++++алА', 'сер+++++абрО' и т. д. Понятно, что в скором времени гласная 'а' переходила и в начальные неударяемые слоги, вместо 'вода', 'село' появлялись 'вада', 'сяло'; обратное явление также не замедлило сказаться: вместо 'горада', 'вес+++++ала' появились 'города', 'весела'. Разграничение в употреблении, с одной стороны, 'о' краткого, 'е' краткого, а с другой - 'а', принадлежит уже позднейшей эпохе и произошло в отдельных среднерусских говорах. За ударением, из двух рядом стоящих слогов перевес получал, по-видимому, слог более удаленный от ударения: гласные 'о' краткое, 'е' краткое переходили в нем в 'а'; так рядом с 'слово', 'в народе' явились 'Олова', 'в гОрод+++++а'; а это вызывало, с одной стороны, возможность появления произношения: 'слова', 'в народ+++++а', а с другой - 'олово', 'в городе'. Разграничение в употреблении звуков 'о' краткое, 'е' краткое и 'а' в этих случаях принадлежит отдельным среднерусским наречиям. В севернорусских говорах, отличавшихся от остальных, между прочим, сохранением общеславянского происхождения 'г' как мгновенной согласной (латинское 'g'), произошло в весьма отдаленное время совпадение звуков 'ч' и 'ц' в одном звуке, причем, если в позднейшее время и являлись два звука - и 'ч', и 'ц', - то употребление их не соответствовало первоначальному между ними различию. К древнейшим явлениям в тех же говорах следует отнести переход дифтонгического сочетания 'ие' ('е' нижнего подъёма) как в 'и', так и в 'е' закрытое. Древность смешения 'ч' и 'ц' и перехода 'е' нижнего подъёма в 'и' и 'е' доказывается новгородскими памятниками XI века. Относительно среднерусских говоров следует еще отметить, что западная часть их в весьма отдаленную эпоху пережила несколько общих явлений с польскими говорами. Сюда относятся: приобретение звуками 'д+++++' и 'т+++++' свистящего оттенка (отсюда позже дз и 'ц' мягкие), а также потеря мягкого 'р' (в польском языке мягкое 'р' перешло в 'vz', ср. словацкое твердое 'r' при чешском 'r'). После распадения русского языка, отдельные части его переживали общие явления, чуждые другим частям. Но части эти еще не вполне обозначились: создавшиеся между ними диалектические отличия стираются под влиянием столкновений, вызванных движениями народных масс. Некоторые резкие разграничения выступают наружу, однако довольно рано: так, южнорусские говоры не переживают в эту эпоху каких-нибудь общих явлений с севернорусскими или с восточной отраслью среднерусских говоров; напротив, южнорусские говоры сближаются все теснее с западной отраслью этих говоров, что соответствует поступательному движению южноруссов к северу. Среднерусские говоры переживают ряд общих явлений с севернорусскими, но особенно тесно сближение восточной их отрасли с севернорусскими говорами; этому соответствует движение среднеруссов, теснимых с юга, в область севернорусскую. Вместе с тем особый интерес представляет взаимное друг на друга влияние западной и восточной отрасли среднерусских говоров. Сообразно с этим я сначала рассмотрю явления, общие между теми или другими главными наречиями русского языка (южнорусские и западно-среднерусские, среднерусские и севернорусские, восточно-среднерусские и севернорусские), а потом перейду к обзору некоторых местных, более ограниченных диалектическими границами явлений. а) Явления, общие южнорусским (малорусским) говорам и западной отрасли среднерусских говоров (говорам белорусским). В области звуков: а) распространение произношения 'в' как неслоговое 'у' или билабиальное в (английское 'w') в конце слова и перед согласными: украинское 'сыниw', белорусское 'сыноу', причем в связи с этим стоит смешение предлогов 'в' и 'у'. Звук 'ф' почти не известен ни в белорусском, ни в малорусском; вместо него 'хв', 'х'. б) Распространение перехода 'л' перед согласными и в конце слова в 'у' неслоговое: белорусское 'воук', 'спау', малорусское 'воук' ('воwк'), 'ходыу' ('ходыw'). в) Переход сильно иррациональных 'ы' и 'и', являющихся в древнерусском языке на месте 'ъ' и 'ь' там, где группа согласных препятствовала их выпадению, в 'ы' и 'и' полного образования: белорусское 'дрыжить', 'тривога', 'блистить', малорусское 'крывавый', 'глытаты', 'дрыжаты'; тот же переход - в положении перед 'и'переднего ряда, хотя диалектически в белорусском известно и другое изменение сильно иррациональных 'ы' и 'и'. г) Отвердение звуков 'ж', 'ш', 'ч'. д) Появление 'дж' вместо 'ж': малорусское 'выджу', 'роджу', белорусское 'урыджай', 'проваджаць'. е) Ассимиляция звука 'j' предшествующим согласным в случаях, как белорусское 'свиння', 'суддзя', малорусское 'зилля', 'ниччу'. ж) Отвердение губных перед мягкими согласными и в конце слов: белорусское 'сем', малорусское 'сiм'; белорусское 'землю', 'пъю', малорусское 'зэмлю', 'пъю'. з) Переход неударяемого 'и' после гласных и в начале слова в 'й': белорусское 'за йзвощика', 'пайскаць', 'во й давай', 'нейдзе', 'йрваци', малорусское 'йму', 'йно'; ср. 'голка' вместо 'иголка' в малорусском и белорусском. и) Появление пристановочных 'в' и 'г' перед начальными 'у' и 'о': малорусское и белорусское 'вутка', малорусское 'вораты' и 'гораты' ('пахать'), белорусское 'гораць' и т. п. - В области ударений отметим частый перенос ударения с предлога на зависящее от него имя: белорусское 'на лесу', 'пад ноги', 'на стороны', малорусское 'на зэмлю', 'пидъ голову', 'на бэриг', 'до мосту', 'за душу'. В причастиях на 'л' формы женского рода нередко принимают ударение среднего рода: белорусское 'брала', 'спала', 'звала', малорусское 'спала', 'брала', 'ждала', причем в сложных с предлогами ударение обыкновенно переносится с предлога на корень во всех родах - малорусское 'порвала', 'нанявъ', 'пидчэсла', 'помэръ', белорусское 'умёр', 'атдали', 'падняли' и т. д. - В области форм малорусское и белорусское наречия сходятся: а) в сохранении форм с 'ц', 'з', 'с' в основах на гортанные; белорусское 'у парози', 'у боцихъ', 'у вусе', 'дзеуце', 'жонце', малорусское 'у боци', 'руцИ'; б) в сохранении форм звательного падежа на 'е', 'о', 'у', причем окончание 'у' употребляется не только в мягких основах мужского рода, но и в основах на задненебные согласные: малорусское 'вовку', 'снiгу', белорусское 'сынку'; в) в сохранении некоторых единичных форм двойственного числа в именах женского рода: галицкое 'дви нози', 'дви руци', 'три дорози', белорусское 'тры бедзе'; г) в распространении окончания 1 лица множественного числа 'мо' вместо 'м': малорусское 'вэдэмо', 'хвалымо', белорусское 'спимо', 'бяжымо', 'дамо'; д) в появлении окончания 'ем', 'ете' в повелительном наклонении вместо 'им', 'ите' в глаголах типа 'хвалити': белорусское 'да хадземъ', древнебелорусское 'хвалете', малорусское 'хвалим', 'хвалИтэ'; е) в исчезновении форм деепричастия на 'а', 'я', подобных великорусскому 'ведя', 'неся', 'хваля', вместо чего всегда '- учи', '- ючи', '- ячи'; ж) в сохранении окончаний 'ем', 'ех' древних основ на 'ь': белорусское 'сянёх', малорусское 'костэм', 'костэх' и в распространении окончания 'ех', равно как и 'ох' (из основ на 'у'), на другие основы: белорусское 'капачох', 'кораблёх', 'у нутрох', малорусское 'людёх', 'лисох', 'конёх'; 3) в появлении стяженных форм в склонении имен прилагательных: белорусское 'бела', 'сера', 'синю', 'чиста' (вместо 'чистое'), 'вясёлы' (вместо 'веселые'), малорусское 'молода', 'добрэ' (вместо 'доброе'), 'били' (вместо 'билыjи'), 'до
Подробнее