Россия, Разд. История

Что такое Россия, Разд. История? Значение слова «Россия, Разд. История» в популярных словарях и энциклопедиях, примеры употребления термина в повседневной жизни.

Значение «Россия, Разд. История» в словарях

Россия, Разд. История

Биографический словарь
Рлавным предметом исторической науки в России является прошлое родной страны, над которым работало и работает наибольшее число русских историков и на которое направлена, главным образом, деятельность разных учреждений, посвященных исторической науке (исторические кафедры в Академии Наук, в университетах и духовных академиях, ученые исторические общества, археографическая и архивные комиссии, исторические журналы и т. п.) (Русские исторические журналы и периодические сборники ""Византийский Временник"", ""Историческая библиотека"", ""Исторический Вестник"", ""Историческое Обозрение"", ""Записки Одесского общества Истории и Древностей"", ""Русский Архив"", ""Русская Старина"", ""Сборник Московского Исторического Общества"", ""Чтения в Обществе истории и древностей российских"", много статей по истории в ""Журнале Министерства Народного Просвещения"" и издания университетов. Из журналов главным образом посвящены всеобщей истории ""Историческое обозрение"", издаваемое Историческим обществом при Санкт-Петербургском университете и ""Сборник Исторического Общества при Московском университете"".) Очерк русской историографии выделен в особую статью, предпосланную истории России (см. выше страницы 430 - 440): здесь мы остановимся главным образом на разработке в России истории других народов или того, что у нас принято называть всеобщей историей. Занятия всеобщей историей у нас находятся, отчасти, в тесной связи с разными ""филологиями"", т. е. с изучением иностранных языков и литератур, мертвых и живых; к числу деятелей исторической науки необходимо отнести, поэтому, многих ориенталистов, классиков и славистов, поскольку они делали предметом своих занятий историю Востока, античного мира или славянских народов; о них, как и о тех государствоведах, юристах или экономистах, которые разрабатывают исторические темы, см. в соответствующих отделах. Кроме того, благодаря, главным образом, существованию в наших университетах особой кафедры всеобщей истории, история других народов разрабатывается у нас и вполне самостоятельно. До тридцатых годов XIX столетия всеобщая история находилась в России в очень жалком состоянии (см. XIII, 497 - 498). Лучшие времена начались для нашей науки с обновления наших университетов после устава 1835 г. Первыми настоящими профессорами всеобщей истории были Куторга , начавший свою преподавательскую деятельность в Петербургском университете в 1835 г., и Грановский , занимавший кафедру в Московском университете с 1839 по 1855 г. Куторгу справедливо называют первым русским ученым, посвятившим себя самостоятельной разработке всеобщей истории; Грановский первый внес в преподавание этой науки гуманитарную и общественную точку зрения, сумев тем самым заинтересовать всеобщей историей широкие круги общества, чему немало помогал его замечательный талант лектора. От Грановского и Куторги начинается у нас непрерывная традиция всеобщей истории в университетах. Куторга выдвигал на первый план греческую историю и побуждал своих учеников и вообще лиц, искавших ученых степеней, писать диссертации на темы, взятые из греческой истории (Бауер, Васильевский, Люперсольский , Ф.Ф. Соколов , Стасюлевич ); Грановский, сам более работавший в области средневековой истории, направлял в эту сторону и интересы своих учеников (Кудрявцев , Ешевский ). Для занятий новой историей это время было крайне неблагоприятно; Грановский, например, не мог читать курса по истории реформации. Реакция конца сороковых и начала пятидесятых годов задержала развитие у нас и исторической науки. На дальнейшие ее успехи оказала влияние лишь посылка за границу (в начале шестидесятых годов) большого числа молодых людей для приготовления к профессорскому званию, а затем университетский устав 1863 г. С того времени подобные командировки вошли в обычай, что было очень полезно, в особенности для всеобщей истории. Сначала профессорские стипендиаты ездили почти исключительно в Германию, где главным образом ""доучивались"", слушая лекции и работая в семинариях; но с течением времени они стали отправляться и в другие страны - во Францию, в Англию, в Италию, в Испанию, в Швецию (не говоря о славянских землях, куда ездили и раньше), и уже для более самостоятельных работ в библиотеках и архивах. Последнее сделалось возможным благодаря лучшей научной подготовке, которую они получали теперь у себя дома. Устав 1863 г. много содействовал и улучшению исторического преподавания. При действии этого устава совершилось разделение историко-филологических факультетов на отделения, в числе которых образовано было и специально-историческое, и начали вводиться практические занятия по образцу немецких исторических семинарий. Устав 1884 г. уничтожил было специальные отделения историко-филологических факультетов, превратив последние в чисто классические школы; но такой порядок вещей просуществовал недолго, и исторические отделения снова существуют в наших университетах. Благодаря более живому общению с западной наукой и улучшению университетского преподавания, всеобщая история за последние десятилетия сделала у нас заметные успехи; чтобы убедиться в этом, стоит только сравнить магистерские и докторские диссертации по всеобщей истории дореформенного времени (хотя бы, например, обе диссертации Грановского) с теперешними. За последнее время не раз печатались, большей частью по инициативе самих факультетов, даже студенческие работы по истории (так называемые ""медальные""), которые в былые времена могли бы сойти за магистерские диссертации. Из числа диссертаций на высшие ученые степени многие написаны на основании неизданных источников, хранящихся в заграничных архивах и библиотеках. Лучшим доказательством успехов, достигнутых русской наукой в этой области, может служить то обстоятельство, что труды русских историков переводятся иногда на языки тех стран, истории которых они посвящены. Тем не менее у нас все еще мало ученых сил на поприще всеобщей истории; это видно из затруднений, сопряженных с замещением вакантных кафедр. В отношении научного метода и руководящих философских и общественных идей историческая наука в России всегда, в большей или меньшей степени, отражала на себе главнейшие историологические направления и течения, возникавшие на Западе; но, в то же время, в ней чувствовались внутренние общественные настроения. Научное движение в области всеобщей истории началось у нас под влиянием Нибурова критицизма (Куторга) и французской и немецкой исторических школ первых десятилетий XIX века (Грановский). На занятиях историей славян, Византии, Западной Европы сказывалось влияние так называемых славянофильского и западнического направлений; в связи с их борьбой находится, например, деятельность Грановского. С другой стороны, новейшие культурное и экономическое направления в истории оказали большое влияние и на нашу историческую науку. В общем, можно сказать, что в области всеобщей истории русские ученые сравнительно мало занимались специально критикой источников и что в их трудах так называемая внешняя и прагматическая история все более и более отступает на задний план перед историей внутренних отношений. В частности, за последнее время исследование социальной (и экономической) истории даже стремится получить перевес над историей духовной культуры, хотя, конечно, последняя не может быть вытеснена из науки. Переходя к обзору русской литературы по всеобщей истории по главнейшим отделам, отсылаем за указаниями, касающимися Востока и Древнего мира, к востоковедению и классической филологии (Русские исторические исследования, посвященные древним Греции в Риму, перечислены в статьях об их истории (IX, 636 - 687, и XXVI, 756, 784, 787, 789) и начинаем прямо со средних веков, включая сюда и последние времена Римской империи. Начало изучения средних веков на Западе было положено в Московском университете Грановским (""Аббат Сугерий""), ближайшими последователями которого в этом отношении были Кудрявцев (""Судьба Италии от падения Западной Римской империи до восстановления ее Карлом"" и неоконченная работа ""Каролинги в Италии"") и Ешевский (""Аполлинарий Сидоний"" и прекрасный курс: ""История переселения народов, меровинги и каролинги""). По средней же истории читал первоначально свои курсы в Москве и В.И. Герье , который завел по этому предмету и правильные практические занятия. Ученик его, П.Г. Виноградов , сделал предметом своих специальных занятий западно-европейский феодализм, взятый преимущественно с социально-экономической точки зрения. Его ""Происхождение феодальных отношений в лангобардской Италии"" и ""Исследования по социальной истории Англии в средние века"", равно как английская переработка этой книги (""Villainage in England"") - вполне самостоятельные работы, созданные в архивах и книгохранилищах Италии и Англии. В Петербургском университете работы по средневековой истории зарождались главным образом под влиянием В.Г. Васильевского. Один из его учеников, Н.М. Бубнов , написал большой историко-критический труд: ""Сборник писем Герберта, как исторический источник"". И.М. Гревс предпринял ряд исследований в области истории землевладения в эпоху Римской империи. Средневековыми городами занимались А.Н. Смирнов (""Коммуна средневековой Франции""), Ф.Я. Фортинский (""Приморские вендские города и их влияние на образование ганзейского союза"") и И.Н. Смирнов (труды по истории славянских городских общин в Далмации). Английскому крестьянскому движению XIV века посвятил большой труд Д.М. Петрушевский (""Восстание Уота Тайлера. Очерки из истории разложения феодального строя в Англии""). Общий очерк истории французских крестьян имеется в небольшой книжке Н.И. Кареева . Истории сословно-представительных учреждений на Западе касаются диссертация В.К. Пискорского (""Кастильские кортесы в переходную эпоху от средних веков к новому времени"") и книга Н.И. Кареева о польском сейме. Средневековой истории посвящена докторская диссертация М.М. Ковалевского : ""Общественный строй Англии в конце средних веков"" (ср. его же, ""Английская пугачевщина"" в ""Русской Мысли"" за 90-е годы). В области славистики социальной истории посвящена диссертация А.Н. Ясинского : ""Падение земского строя в Чехии"". Религиозные и церковные отношения средних веков тоже обращали на себя внимание наших историков: Г. Вызинский, ""Папство и Священная Римская империя в XIV и XV веках""; Налимов , ""Вопрос о панской власти на Констанцком соборе""; В.К. Надлер , ""Причины и первые проявлении оппозиции католицизму в Чехии и Западной Европе в конце XIV и начале XV века""; Н.А. Осокин , ""История альбигойцев"" и ""Первая инквизиция и завоевание Лангедока французами"". Особенный интерес для русских исследователей представляют личность и учение Гуса, причем некоторые авторы старались поставить учение Гуса в связь с православием (Гильфердинг , в ""Истории Чехии""; Новиков , ""Гус и Лютер""; В.А. Бильбасов , ""Чех Ян Гус из Гусинца""; И.С. Пальмов , ""Вопрос о чаше в гуситском движении"": ""Памятники кирилло-мефодиевской старины в Чехии и Моравии""; ""К вопросу о сношениях чехов-гуситов с восточной церковью в середине XV века""). Иная точка зрения - в работах С.А. Венгерова о гуситах и таборитах (в ""Русской Мысли"" и ""Вестнике Европы"" за 1881 - 82 г.). Обращает на себя внимание ряд больших статей В.И. Герье в ""Вестнике Европы"" за 90-е годы: ""Средневековое мировоззрение"", ""Торжество теократического начала на Западе"", ""Франциск Ассизский"" и ""Катарина Сиенская"". За самое последнее время в русской исторической литературе особенно посчастливилось папе Григорию VII, которому посвящены работы князя Е.Н. Трубецкого (""Религозно - общественный идеал западного христианства в XI веке"") и А. Вязигина (""Очерки из истории папства в XI веке""). Отдельно стоят, кроме упомянутого труда Бубнова, сочинения В.А. Бильбасова (""Крестовый поход Фридриха II"" и ""Поповский король Генрих Распе""), В.К. Надлера (""Адальберт Бременский""), В.Э. Регеля (""Хроника Козьмы Пражского""), Ф.Я. Фортинского (""Титмар Мерзебургский и его хроника"") и другие. Научное исследование византийской истории сделало важные успехи преимущественно за последнюю четверть века, причем первыми русским византинистом по всей справедливости следует считать скончавшегося в 1899 г. петербургского профессора средневековой истории В.Г. Васильевского, автора целого ряда работ по византийской истории, печатавшихся в ""Журнале Министерства Народного Просвещения"" (отдельно - неоконченное ""Обозрение трудов по византийской истории""). Васильевский основал и специальный орган для этой области исторического знания ""Византийский Временник"", который и редактировал, вместе с одним из своих учеников, В.Е. Регелем. Другим видным русским византинистом является Ф.И. Успенский , занимающий в настоящее время должность директора Археологического института в Константинополе, специально основанного для византийских изучений. Ему принадлежит ряд статей в ""Журнале Министерства Народного Просвещения"" и книга ""Очерки по истории византийской образованности"". К числу русских византинистов относятся еще П.В. Безобразов (""Византийский писатель и государственный деятель Михаил Пселл""), Н.А. Скабаланович (""Византийская церковь и государство в XI веке""), Регель (""Analecta Byzantino - Russica"", ""Fontes rerum byzantinarum"" и другие) и другие. Кроме того, некоторые ученые и раньше занимались византийским правом (см. VI, 270), а в области истории византийского искусства особенно важны труды Н.П. Кондакова . В деле изучения истории гуманизма русская наука выдвинула двух ученых, много работавших над итальянским ренессансом с культурной и литературной точек зрения, и притом по неизданным материалам. Александру Николаевичу Веселовскому принадлежат ""Вилла Альберти"", ""Боккаччо"" и множество более мелких работ. Недавно (1899) скончавшийся московский профессор М.С. Корекин кроме целого ряда статей, отчасти собранных в одну книжку (""Очерки итальянского Возрождения""), оставил капитальный труд: ""Ранний итальянский гуманизм и его историография"". Тем же периодом итальянской истории занимались Н.А. Осокин (""Савонарола и Флоренция"". ""Аттендоло Сфорца и королева Иоанна"", ""Неаполитанские государи XIV века""), А.С. Алексеев (""Макиавелли, как политический мыслитель""), Садов (""Виссарион Никейский""), В.К. Пискорский (""Франческо Феруччи и его время""). Над историей реформации XVI века и реформационной эпохи вообще наиболее трудились: И.В. Лучицкий (""Феодальная аристократии и кальвинисты во Франции"", ""Католическая лига и кальвинисты во Франции""), Н.Н. Любович (""История реформации в Польше"", ""Начало католической реакции и упадок реформации в Польше"", ""Марникс де Сент-Альдегонд""), Р.Ю. Виппер (""Церковь и государство в Женеве в эпоху Кальвина""). Все трое много работали в заграничных архивах. Менее важны сочинения Клячина (""Политические собрания и политическая организация кальвинистов во Франции в XVI веке"") и С.Ф. Фортунатова (""Представитель индепендентов Генри Вер""). Этот отдел западноевропейской истории привлекал к себе внимание и профессоров духовных академий, из числа которых всего более заслуживают внимания труды Будрина (""Антитринитарии XVI века""), П.Н. Жуковича (""Кардинал Гозий и польская церковь его времени"") и В. Соколова (""Реформация в Англии""). К реформационному же периоду относятся и обе диссертации Г.В. Форстена , представляющие собой результат изысканий в заграничных архивах (""Борьба из-за господства над Балтийским морем в XV и XVI веках"" и ""Балтийский вопрос в XVII и XVIII столетиях""). По истории XVII и XVIII веков на Западе имеются работы Вызинского (""Англия в XVIII веке""), В.И. Герье (""Лейбниц и его век"", сборник писем Лейбница), А.С. Трачевского (""Германия накануне революции"", ""Союз князей и немецкая политика Екатерины II, Фридриха II и Иосифа II""), П. Соколова (""Церковная реформа императора Иосифа II""). Особенное внимание русских историков обратила на себя Франция, в особенности революция 1789 г., долго бывшая своего рода запретным плодом. Начало изучения истории французской революции в наших университетах положил своими специальными курсами В.И. Герье, написавший об этом предмете несколько небольших работ (""L'abbe de Mably"", ""Понятие о народе у Руссо"", ""Понятие о власти и народе по наказам 1789 г."", ""Республика или монархия установится во Франции"", ряд статей о Тэне). Первым по времени самостоятельным трудом, написанным по архивным источникам, является диссертация Н.И. Кареева: ""Крестьяне и крестьянский вопрос во Франции в последней четверти XVIII века"" (есть французский перевод). Особенное развитие изучение у нас французской революции получило в последнее время. Ей посвятил свой четырехтомный труд: ""Происхождение современной демократии"" М.М. Ковалевский. Одновременно И.В. Лучицкий предпринял большое исследование по истории крестьянского землевладения и распродажи национальных имуществ во Франции в эпоху революции, для чего совершил несколько поездок во Францию, где занимался в провинциальных архивах; пока им в отдельных статьях и брошюрах на русском и французском языках обнародованы лишь некоторые результаты его изысканий. В настоящее время в ""Журнале Министерства Народного Просвещения"" печатаются две работы, основанные на архивных материалах: П.Н. Ардашева (""Провинциальная администрация во Франции в последнюю пору старого порядка"") и А.М. Ону (""Наказы третьего сословия во Франции в 1789 г.""). В. Хорошун только что выпустил в свет первый том большого исследования: ""Дворянские наказы во Франции в 1789 г."". К этой же эпохе имеют отношение труды Г.Е. Афанасьева (""Министерская деятельность Тюрго"", ""Условия хлебной торговли во Франции в XVIII веке""), И.И. Иванова (""Французский театр и философия XVIII века""), Алексеева (""Этюды о Руссо""). Для истории XIX века в русской литературе сделано сравнительно мало, если не считать издания архивных источников (Ф.Ф. Мартенса и в ""Сборнике Русского Исторического Общества"") под редакцией А.С. Трачевского и Н.К. Шильдера ), а также сочинений по дипломатической (С.М. Соловьева , В.К. Надлера, С.С. Татищева и других) и военной истории, имеющих большее или меньшее отношение к истории Р. Общими трудами по истории XIX века (кроме переводных, которых много) являются книги бывшего профессора Педагогического института Лоренца , учебник Григоровича и IV и V тома ""Истории Западной Европы в новое время"" Кареева, да очень общий очерк Осокина: ""Политические движения в Европе в первой половине нашего века"". Из числа отдельных работ более замечательны: В. Даневский , ""Системы политического равновесия и легитимизма и начало национальности в их взаимной связи""; Надлер, ""Меттерних и европейская реакция""; А. Шахов , ""Французская литература в первые годы XIX века"" и ""Очерки литературного движения в первую половину XIX века""; И. Янжул , ""Английская свободная торговля""; М. Туган-Барановский , ""Промышленные кризисы в современной Англии""; С. Фортунатов, ""История политических учений в Соединенных Штатах""; А. Градовский , ""Германская конституция""; А. Трачевский, ""Объединение Германии""; А. Назимов , ""Реакция в Пруссии""; Н. Молчановский , ""Цеховая система в Пруссии и реформа цехов при Штейне и Гарденберге""; Ю. Самарин , ""Уничтожение крепостного права в Пруссии""; Н. Попов , ""История вольного города Кракова""; Первольф , ""Славянское движение в Австрии в 1800 - 1848 гг.""; П. Кулаковский , ""Иллиризм""; Б. Чичерин , ""История политических учении""; Щеглов, ""История социальных учений"". Самостоятельные занятия польской историей ведут свое начало с 60-х годов. Ввиду той связи, которая существует между историей русской и польской, к разработке последней особенно стремился приохотить своих учеников в Москве С.М. Соловьев, который сам написал ""Историю падения Польши"". Так возникли, между прочим, ""Борьба за польский престол в 1733 г."" В.И. Герье и ""Польское бескоролевье по смерти Ягеллонов"" А.С. Трачевского. К числу историков, занимавшихся Польшей, нужно отнести и Д.И. Иловайского (""Гродненский сейм 1793 г.""). Тесная связь между русской и польской историей направила в ту же область и Н.И. Костомарова (""Последние годы Речи Посполитой""), а также М.Ф. де-Пуле (""Станислав-Август Понятовский и Литва в 1794 - 95 годах"") и Ф.М. Уманца (""Два года после Ягеллонов""). Более с точки зрении ""всеобщих"" историков занимались Польшей Н.Н. Любович, автор названых трудов по истории польской реформации, Н.И. Кареев (""Реформационное движение и католическая реакция в Польше"", ""Очерк польского сейма"", ""Польские реформы XVIII века"", ""Падение Польши в исторической литературе""; три последние сочинения есть в польском переводе), П.Я. Жукович (""Гозий"") и В.А. Мякотин (""Крестьянский вопрос в Польше в эпоху ее разделов""). Наибольшее количество русских трудов по польской истории посвящено, таким образом, новому времени; средневековая история Польши почти совсем не разрабатывалась у нас (кроме работ Линниченко , Филевича , Павлова, Тихомирова, Любавского и т. п., относящихся более к русской истории, как и ""Люблинская уния"" Кояловича ). По истории польской литературы на русском языке имеется труд В.Д. Спасовича . Особый отдел историографии представляет собой философия истории. Интерес к этой отрасли знания появился у нас впервые в эпоху усиленных занятий философией (особенно системой Гегеля) и спора между западниками и славянофилами в исходе первой половины XIX века. Новую эпоху в истории этого интереса представляют собой шестидесятые года, когда особенно сильное впечатление на русское общество оказала ""История цивилизации в Англии"" Бокля. С семидесятых годов историко - философские вопросы начинают все более и более получать социологическую постановку (см. ниже, Социология, где указана и соответствующая литература). Отметим здесь только два наиболее важных историко-философских труда славянофильского лагеря: Хомяков , ""Записки по всемирной истории"" и Данилевский , ""Россия и Европа"" (последняя книга вызвала большую полемику). Диссертации на ученые степени по философии истории писались М.М. Стасюлевичем (""Опыт исторического обзора главных систем философии истории"") и Н.И. Кареевым (""Основные вопросы философии истории""). Историческая методология разрабатывалась у нас сравнительно мало (см. XIII, 508). Историографическая литература, посвященная всеобщей истории, представлена следующими сочинениями: Герье, ""Очерк развития исторической науки""; Петров, ""Новейшая национальная историография в Германии, Англии и Франции""; Виноградов, ""Очерки западноевропейской историографии"" (в ""Журнале Министерства Народного Просвещения"" за восьмидесятые годы); Тураев , ""Очерк истории изучения финикийской древности"" (в ""Историческом Обозрении""), ""Новейшие успехи и современное состояние египтологии"" (там же); Покровский, ""Новые явления в области разработки греческой истории"" (там же); Герье, ""Вступление археологии в круг римской историографии"" (в ""Сборнике Московского Исторического Общества""); Васильевский, ""Обозрение трудов по византийской истории""; Бузескул , ""Обзор немецкой литературы по истории средних веков""; Осокин, ""Историография средних веков""; Вязигин, ""Личность и значение Григория VII в исторической литературе"" (в ""Историческом Обозрении""); Ламанский , ""Об историческом изучении греко-славянского мира в Европе""; Корелин , ""Итальянский гуманизм и его историография""; Кареев, ""Вопрос о религиозной реформации XVI века в исторической литературе"", ""Падение Польши в исторической литературе"", ""Новейшие работы по истории французской революции"" (в ""Историческом Обозрении""), а также небольшие историографические очерки в ""Истории Западной Европы"" и обзор исторической литературы в ""Программах чтения для самообразования""; Павинский , ""Обзор современного состояния польской историографии"" (в ""Историческом Обозрении""); Пташицкий , ""Новейшие польские сочинения по польской истории XVIII века"" (ib.). Историографические обзоры можно найти и во многих специальных трудах (например, очерк историографии феодализма - в книге Виноградова о лангобардском феодализме, очерк разработки истории крестьян на Западе - в сочинениях В.И. Семевского о русских крестьянах при Екатерине II и т. п.). Существуют, наконец, статьи об отдельных историках (Бестужева-Рюмина об Ешевском, Бузескула о Зибеле и Ранке, Виноградова о Ранке, Фюстель де Куланже, Грановском, Герье о Тэне, Мишле, Кудрявцеве, Соловьеве, Грановского о Нибуре, Кареева о Грановском и т. п.). Обширных трудов, обнимающих историю всего человечества, кроме переводных, у нас нет; университетские курсы издаются редко (Петров, ""Лекции по всемирной истории""; Трачевский, ""Учебник истории""; С.М. Соловьев, ""Курс новой истории""; Осокин, ""История средних веков""; Бауер, ""Лекции по новой истории""; Кареев, ""История Западной Европы в новое время""). Имеются собрания сочинений Грановского, Кудрявцева, Ешевского, Куторги, Петрова и других. Лучшие школьные руководства, обнимающие всю историю, написаны Щульгиным (устарело) и профессором Виноградовым. Как пособия, важны хрестоматии Стасюлевича (средние века), Виноградова (средние века), Гуревича (новая история). Переводная литература по всеобщей истории у нас весьма обширна, и едва ли найдется какая-либо другая литература, которая обладала бы такой массой переводов иностранных исторических книг. Н. Кареев.
Подробнее