Надеждин Николай Иванович

Определение и значение слова «Надеждин Николай Иванович» во всех словарях и энциклопедиях. Примеры употребления в повседневной жизни.
Надеждин Николай Иванович » Биографический словарь
Надеждин, Николай Иванович - ученый и критик (1804 - 56), сын священника, воспитанник Московской духовной академии. Был преподавателем в рязанской духовной семинарии, потом домашним наставником в Москве. Уже в академии Н., под руководством Ф.А. Голубинского , познакомился с немецкой философией, из которой, по его собственным словам, почерпнул взгляд на историю человечества как на процесс выработки идей, под влиянием условий, времени и места. Сойдясь с Каченовским (см.), Н. написал для ""Вестника Европы"" статью о торговых поселениях итальянцев на северном Черноморье, затем, с 1828 по 1830 год - ряд критических статей по современной литературе. В 1830 году Н. сотрудничал в ""Московском Вестнике"" Погодина , в 1831 году основал журнал ""Телескоп"", при котором, в качестве приложения, издавалась ""Молва"". Диссертация его о романтической поэзии (""De poeseos. quae Romantica audit, origine, indole et fatis"", М., 1830; извлечения из нее - в первых книжках ""Вестника Европы"" и ""Атенея"", того же года), написанная на степень доктора по словесному факультету, находилась в связи с его критическими статьями в ""Вестнике Европы"". В 1832 - 35 годах Н., в звании ординарного профессора, читал в Московском университете теорию изящных искусств, археологию и логику. Его лекции были блестящими импровизациями, производившими глубокое впечатление на слушателей, хотя некоторые из них и находили впоследствии в чтениях Н. отсутствие серьезного содержания. В 1836 году ""Телескоп"" был запрещен за ""Философические письма"" Чаадаева, а Н. сослан в Усть-Сысольск. Этим закончилась деятельность его как критика и публициста. Уже в первой своей критической статье: ""Литературные опасения за будущий год"", появившейся в № 21 и 22 ""Вестника Европы"" 1828 года за подписью: ""Экс-студент Никодим Надоумко"", Н. выступил с резким отрицанием всей тогдашней литературы, находя, что в прославленных поэмах того времени нет и тени художественного единства, нет идеи, нет лиц, ясно понятых самим автором, нет выдержанных характеров, нет и действия: все бессвязно, вяло, бледно и натянуто, несмотря на кажущийся блеск и жар. Выступая против господствовавшего тогда в нашей литературе романтизма, Н. доказывал, что и классицизм, и романтизм имели крупное историческое значение, представляя две стороны развития человеческого духа и являясь в то же время отражением двух различных миров - античного и средневекового; новейший же французский романтизм так же мало похож на романтизм средних веков, как псевдоклассическая литература на греческую, и является жалкою подделкою под истинный романтизм, возрождение которого в наше время столь же нелепо, как и восстановление классицизма. Являясь последователем Шеллинга, Н. в числе тезисов своей диссертации выставил известное положение: ""где жизнь, там и поэзия""; он утверждал, что творческая сила есть не что иное, как ""Жизнь, воспроизводящая саму себя""; говорил об идее, как о душе художественного произведения, о художественности, как о сообразности формы с идеею; рассматривал литературу, как одно из частных проявлений общей народной жизни; требовал, чтобы она сознала свое назначение - быть не праздною игрою личной фантазии поэта, а выразительницей народного самосознания. Бедность нашей поэзии Н. приписывал недостатку серьезной и сильной общественной жизни. На вопрос о том, дает ли русская старина поэтический материал для обновления народного духа в литературе, Н. отвечает отрицательно. История удельной Руси представляет собою период чисто физического расширения, лишенный действительной жизни: последняя требует ""могущественного начала духа"", которого тогда не было. В московском периоде физиономия русской народности еще не установилась; это только подготовительная ступень к действительно государственной истории, открываемой Петром Великим . Что касается народной литературы, то в древнем периоде русской истории ее не было, потому что народный язык не подвергался литературной обработке. Св. писание было принесено к нам на церковно-славянском языке, на котором и возникла у нас письменность; народная речь долго поэтому не могла развиться ""в живую народную словесность"". Обращаясь к современности, Н. спрашивал: ""как быть литературе русской, когда нет еще языка русского""? Улучшению языка может содействовать более широкая литературная жизнь и критика. Лексическому его обогащению должны послужить родственные славянские языки, синтаксическому улучшению - народная песня, поговорка, прибаутка. В баснях Крылова и романах Загоскина Н. видел первые и блестящие опыты возведения простонародного языка на ступень литературного достоинства. Начав писать в журнале Каченовского, который находился тогда в полном пренебрежении, считался защитником всего устарелого и бездарного в литературе, врагом всего современного и даровитого, Н. приобрел репутацию зоила и педанта, сделался предметом едкой критики Полевого и колких эпиграмм Пушкина (""Притча"", ""Мальчишка Фебу гимн поднес""). Вскоре, однако, Пушкин понял, что в злейшем его враге кроется преданнейший друг, и поместил в ""Телескопе"" известную полемическую статейку под псевдонимом Феофилакта Косичкина. ""Телескоп"" продолжал развивать идеи, выраженные Н. в его ранних статьях, но имел ограниченный успех: критика его долго не проникала в публику. На крупное значение Н. в истории русской литературы впервые указал лишь в год его смерти Чернышевский (""Очерки гоголевского периода русской литературы"", в ""Современнике"" 1855 - 56 годы; отдельно издан, Санкт-Петербург, 1892), приписывающий ему значение учителя и образователя Белинского . Некоторые отрицают преемственную связь между Белинским и Н. Правильное решение между двумя крайностями заключается, по мнению П.Н. Милюкова (""Русская Мысль"", 1895, № 4), в том, что Н. примкнул к умственному движению, выразившемуся в шеллингизме, но опоздал принять ближайшее участие в выработке основных идей нового миросозерцания, представителями которого уже в средине 1820-х годов были у нас Велланский , Галич , Давыдов , М.Г. Павлов , Веневитинов , князь В.Ф. Одоевский . Во всяком случае нельзя не признать, что именно под влиянием Н. литературная критика перестала ограничиваться беглыми заметками, основанными на личных впечатлениях, а не на теоретических началах. Даже враги Н. (например, ""Телеграф"" Полевого) незаметно для самих себя стали повторять его мысли и вместе с тем распространять их в обществе, подготовляя почву для усвоения критики Белинского. Н. - один из талантливейших русских людей. Обширные сведения, исторические, богословские и литературные, соединялись в нем с большим остроумием и сильным теоретическим умом. Несимпатичной его чертой был ""приторный патриотизм"", приводивший его к таким выходкам, как опоэтизирование русского кулака; он повторял обычную фразеологию тогдашней официальной народности и развивал бюрократические взгляды на народ, не всегда в согласии с основными своими воззрениями. Вообще он не отличался твердостью убеждений. В ссылке Н. пробыл год, написав за это время около ста статей для ""Энциклопедического Словаря"" Плюшара и несколько замечательных исследований для ""Библиотеки для Чтения"" 1837 год (""Об исторической истине и достоверности"", ""Опыт исторической географии русского мира""). Затем он прожил несколько лет в Одессе, работая по истории юга России в ""Одесском обществе любителей истории и древностей"". В 1840 - 1841 годах Н., по поручению Д.М. Княжевича , совершил обширное путешествие по славянским землям и в венских ""Jahrbucher fur Litteratur"" (1841 год, т. XCI) поместил статью о наречиях русского языка. В 1843 году Н. сделался редактором ""Журнала Министерства Внутренних Дел"", в котором напечатал ряд ценных трудов по географическому, этнографическому и статистическому изучению России (""Новороссийские степи"", ""Племя русское в общем семействе славян"" [т. I], ""Исследование о городах русских"" [т. VI - VII], ""Объем и порядок обозрения народного богатства"" [т. IX] и др.). Вместе с тем Н. сделался при министре Л.А. Перовском своего рода экспертом по историческим и религиозно-бытовым вопросам. Из работ Н., явившихся результатом официальных поручений, опубликованы две: ""Исследование о скопческой ереси"" (Санкт-Петербург, 1845) и ""О заграничных раскольниках"" (1846); обе перепечатаны в ""Сборнике правительственных сведений о раскольниках"" Кельсиева (Л., 1860 - 62). Записка о заграничных раскольниках, для составления которой Н. в 1845 - 1846 гг. ездил за границу, дает много ценных сведений о положении липован накануне основания белокриницкой иерархии. Она проникнута всецело теми воззрениями на раскол, которые господствовали в тогдашних правительственных сферах. В записке Н. имеются намеки на то, как он, живя между раскольниками, ""в их селениях и домах"", выведывал то, что ему нужно было знать, тщательно скрывая цель своих розысков. С конца 1848 года Н. был председательствующим в отделении этнографии географического общества, в изданиях которого он принимал деятельное участие, как редактор ""Географических Известий"" и ""Этнографического Сборника"" (1853). В статье ""Об этнографическом изучении русского народа"" (""Записки Русского Географического Общества"", кн. 2, Санкт-Петербург, 1847) Н. широко намечает объем науки этнографии и ее разветвления по разным сторонам народной жизни (изучение народности со стороны историко-географической, со стороны народной психологии, археологии, быта и проч.). Он дал несколько образцовых трудов по исторической географии и составил этнографическую программу, рассылка которой доставила географическому обществу массу ценных данных. Направление Н. в этой области А.Н. Пыпин (""История русской этнографии"", т. I) характеризует как этнографический прагматизм, стремившийся исходить из непосредственных, точных фактов, и приписывает ему большую долю улучшения приемов наблюдения и собирания этнографических материалов. Сочинения Н. никогда собраны не были. В первые 2 - 3 года своей литературной деятельности Н. печатал довольно много стихотворений в духе Шиллера, слабых с точки зрения художественной. В издании ""Сто русских литераторов"" (т. II, Санкт-Петербург, 1841) помещен рассказ Н. ""Сила воли"". Его автобиография (неоконченная) напечатана с дополнениями П.С. Савельева и со списком работ Н., в ""Русском Вестнике"" 1856 года (март). - См. ст. С. Трубачева в ""Историческом Вестнике"" (1889 год, № 8 и 9), М.М. Филиппова в ""Русском Богатстве"" (1894 год, № 9); Н. Козмин ""Научная Жизнь и научно-литературная деятельность"" (Санкт-Петербург, 1912, ""Записки Историко-Филологического Факультета Санкт-Петербургского университета"", CXI).
Надеждин Николай Иванович » Исторический словарь
Надеждин, Николай Иванович - ученый и критик (1804 - 56), сын священника, воспитанник Московской духовной академии. Был преподавателем в рязанской духовной семинарии, потом домашним наставником в Москве. Уже в академии Н., под руководством Ф.А. Голубинского , познакомился с немецкой философией, из которой, по его собственным словам, почерпнул взгляд на историю человечества как на процесс выработки идей, под влиянием условий, времени и места. Сойдясь с Каченовским (см.), Н. написал для ""Вестника Европы"" статью о торговых поселениях итальянцев на северном Черноморье, затем, с 1828 по 1830 год - ряд критических статей по современной литературе. В 1830 году Н. сотрудничал в ""Московском Вестнике"" Погодина , в 1831 году основал журнал ""Телескоп"", при котором, в качестве приложения, издавалась ""Молва"". Диссертация его о романтической поэзии (""De poeseos. quae Romantica audit, origine, indole et fatis"", М., 1830; извлечения из нее - в первых книжках ""Вестника Европы"" и ""Атенея"", того же года), написанная на степень доктора по словесному факультету, находилась в связи с его критическими статьями в ""Вестнике Европы"". В 1832 - 35 годах Н., в звании ординарного профессора, читал в Московском университете теорию изящных искусств, археологию и логику. Его лекции были блестящими импровизациями, производившими глубокое впечатление на слушателей, хотя некоторые из них и находили впоследствии в чтениях Н. отсутствие серьезного содержания. В 1836 году ""Телескоп"" был запрещен за ""Философические письма"" Чаадаева, а Н. сослан в Усть-Сысольск. Этим закончилась деятельность его как критика и публициста. Уже в первой своей критической статье: ""Литературные опасения за будущий год"", появившейся в № 21 и 22 ""Вестника Европы"" 1828 года за подписью: ""Экс-студент Никодим Надоумко"", Н. выступил с резким отрицанием всей тогдашней литературы, находя, что в прославленных поэмах того времени нет и тени художественного единства, нет идеи, нет лиц, ясно понятых самим автором, нет выдержанных характеров, нет и действия: все бессвязно, вяло, бледно и натянуто, несмотря на кажущийся блеск и жар. Выступая против господствовавшего тогда в нашей литературе романтизма, Н. доказывал, что и классицизм, и романтизм имели крупное историческое значение, представляя две стороны развития человеческого духа и являясь в то же время отражением двух различных миров - античного и средневекового; новейший же французский романтизм так же мало похож на романтизм средних веков, как псевдоклассическая литература на греческую, и является жалкою подделкою под истинный романтизм, возрождение которого в наше время столь же нелепо, как и восстановление классицизма. Являясь последователем Шеллинга, Н. в числе тезисов своей диссертации выставил известное положение: ""где жизнь, там и поэзия""; он утверждал, что творческая сила есть не что иное, как ""Жизнь, воспроизводящая саму себя""; говорил об идее, как о душе художественного произведения, о художественности, как о сообразности формы с идеею; рассматривал литературу, как одно из частных проявлений общей народной жизни; требовал, чтобы она сознала свое назначение - быть не праздною игрою личной фантазии поэта, а выразительницей народного самосознания. Бедность нашей поэзии Н. приписывал недостатку серьезной и сильной общественной жизни. На вопрос о том, дает ли русская старина поэтический материал для обновления народного духа в литературе, Н. отвечает отрицательно. История удельной Руси представляет собою период чисто физического расширения, лишенный действительной жизни: последняя требует ""могущественного начала духа"", которого тогда не было. В московском периоде физиономия русской народности еще не установилась; это только подготовительная ступень к действительно государственной истории, открываемой Петром Великим . Что касается народной литературы, то в древнем периоде русской истории ее не было, потому что народный язык не подвергался литературной обработке. Св. писание было принесено к нам на церковно-славянском языке, на котором и возникла у нас письменность; народная речь долго поэтому не могла развиться ""в живую народную словесность"". Обращаясь к современности, Н. спрашивал: ""как быть литературе русской, когда нет еще языка русского""? Улучшению языка может содействовать более широкая литературная жизнь и критика. Лексическому его обогащению должны послужить родственные славянские языки, синтаксическому улучшению - народная песня, поговорка, прибаутка. В баснях Крылова и романах Загоскина Н. видел первые и блестящие опыты возведения простонародного языка на ступень литературного достоинства. Начав писать в журнале Каченовского, который находился тогда в полном пренебрежении, считался защитником всего устарелого и бездарного в литературе, врагом всего современного и даровитого, Н. приобрел репутацию зоила и педанта, сделался предметом едкой критики Полевого и колких эпиграмм Пушкина (""Притча"", ""Мальчишка Фебу гимн поднес""). Вскоре, однако, Пушкин понял, что в злейшем его враге кроется преданнейший друг, и поместил в ""Телескопе"" известную полемическую статейку под псевдонимом Феофилакта Косичкина. ""Телескоп"" продолжал развивать идеи, выраженные Н. в его ранних статьях, но имел ограниченный успех: критика его долго не проникала в публику. На крупное значение Н. в истории русской литературы впервые указал лишь в год его смерти Чернышевский (""Очерки гоголевского периода русской литературы"", в ""Современнике"" 1855 - 56 годы; отдельно издан, Санкт-Петербург, 1892), приписывающий ему значение учителя и образователя Белинского . Некоторые отрицают преемственную связь между Белинским и Н. Правильное решение между двумя крайностями заключается, по мнению П.Н. Милюкова (""Русская Мысль"", 1895, № 4), в том, что Н. примкнул к умственному движению, выразившемуся в шеллингизме, но опоздал принять ближайшее участие в выработке основных идей нового миросозерцания, представителями которого уже в средине 1820-х годов были у нас Велланский , Галич , Давыдов , М.Г. Павлов , Веневитинов , князь В.Ф. Одоевский . Во всяком случае нельзя не признать, что именно под влиянием Н. литературная критика перестала ограничиваться беглыми заметками, основанными на личных впечатлениях, а не на теоретических началах. Даже враги Н. (например, ""Телеграф"" Полевого) незаметно для самих себя стали повторять его мысли и вместе с тем распространять их в обществе, подготовляя почву для усвоения критики Белинского. Н. - один из талантливейших русских людей. Обширные сведения, исторические, богословские и литературные, соединялись в нем с большим остроумием и сильным теоретическим умом. Несимпатичной его чертой был ""приторный патриотизм"", приводивший его к таким выходкам, как опоэтизирование русского кулака; он повторял обычную фразеологию тогдашней официальной народности и развивал бюрократические взгляды на народ, не всегда в согласии с основными своими воззрениями. Вообще он не отличался твердостью убеждений. В ссылке Н. пробыл год, написав за это время около ста статей для ""Энциклопедического Словаря"" Плюшара и несколько замечательных исследований для ""Библиотеки для Чтения"" 1837 год (""Об исторической истине и достоверности"", ""Опыт исторической географии русского мира""). Затем он прожил несколько лет в Одессе, работая по истории юга России в ""Одесском обществе любителей истории и древностей"". В 1840 - 1841 годах Н., по поручению Д.М. Княжевича , совершил обширное путешествие по славянским землям и в венских ""Jahrbucher fur Litteratur"" (1841 год, т. XCI) поместил статью о наречиях русского языка. В 1843 году Н. сделался редактором ""Журнала Министерства Внутренних Дел"", в котором напечатал ряд ценных трудов по географическому, этнографическому и статистическому изучению России (""Новороссийские степи"", ""Племя русское в общем семействе славян"" [т. I], ""Исследование о городах русских"" [т. VI - VII], ""Объем и порядок обозрения народного богатства"" [т. IX] и др.). Вместе с тем Н. сделался при министре Л.А. Перовском своего рода экспертом по историческим и религиозно-бытовым вопросам. Из работ Н., явившихся результатом официальных поручений, опубликованы две: ""Исследование о скопческой ереси"" (Санкт-Петербург, 1845) и ""О заграничных раскольниках"" (1846); обе перепечатаны в ""Сборнике правительственных сведений о раскольниках"" Кельсиева (Л., 1860 - 62). Записка о заграничных раскольниках, для составления которой Н. в 1845 - 1846 гг. ездил за границу, дает много ценных сведений о положении липован накануне основания белокриницкой иерархии. Она проникнута всецело теми воззрениями на раскол, которые господствовали в тогдашних правительственных сферах. В записке Н. имеются намеки на то, как он, живя между раскольниками, ""в их селениях и домах"", выведывал то, что ему нужно было знать, тщательно скрывая цель своих розысков. С конца 1848 года Н. был председательствующим в отделении этнографии географического общества, в изданиях которого он принимал деятельное участие, как редактор ""Географических Известий"" и ""Этнографического Сборника"" (1853). В статье ""Об этнографическом изучении русского народа"" (""Записки Русского Географического Общества"", кн. 2, Санкт-Петербург, 1847) Н. широко намечает объем науки этнографии и ее разветвления по разным сторонам народной жизни (изучение народности со стороны историко-географической, со стороны народной психологии, археологии, быта и проч.). Он дал несколько образцовых трудов по исторической географии и составил этнографическую программу, рассылка которой доставила географическому обществу массу ценных данных. Направление Н. в этой области А.Н. Пыпин (""История русской этнографии"", т. I) характеризует как этнографический прагматизм, стремившийся исходить из непосредственных, точных фактов, и приписывает ему большую долю улучшения приемов наблюдения и собирания этнографических материалов. Сочинения Н. никогда собраны не были. В первые 2 - 3 года своей литературной деятельности Н. печатал довольно много стихотворений в духе Шиллера, слабых с точки зрения художественной. В издании ""Сто русских литераторов"" (т. II, Санкт-Петербург, 1841) помещен рассказ Н. ""Сила воли"". Его автобиография (неоконченная) напечатана с дополнениями П.С. Савельева и со списком работ Н., в ""Русском Вестнике"" 1856 года (март). - См. ст. С. Трубачева в ""Историческом Вестнике"" (1889 год, № 8 и 9), М.М. Филиппова в ""Русском Богатстве"" (1894 год, № 9); Н. Козмин ""Научная Жизнь и научно-литературная деятельность"" (Санкт-Петербург, 1912, ""Записки Историко-Филологического Факультета Санкт-Петербургского университета"", CXI).
Надеждин Николай Иванович » Философский словарь
(5(17).10.1804, с. Нижний Белоомут Рязанской губ. - 11(23).01.1856, Петербург) - литературный критик, журналист, философ, историк и этнограф. Представитель т. наз. рус. философской журналистики. По происхождению относился к духовному сословию, что обусловило общую направленность его образования: Рязанская семинария (1815-1820) и Московская духовная академия (1820-1824), учеба в к-рой завершилась написанием диссертации "Исследование ценности и выявление недостатков системы Вольфа, рассмотренной как в целом, так и в отдельных частях". Философскими учителями Н. в академии были В. И. Кутневич и Голубинский. В 1826-1827 гг. Н. был домашним учителем в аристократическом семействе Самариных (его воспитанник стал впоследствии известным славянофилом). Из академии Н. вынес знание мн. языков (евр., греч., лат., нем., фр., англ.), широкое знакомство с западноевропейскими философскими учениями (Кант, Фихте, Шеллинг). После защиты докторской диссертации "О происхождении, природе и судьбах поэзии, называемой романтической" Н. стал проф. по кафедре теории изящных искусств и археологии (истории искусств) Московского ун-та (1831-1836). Ему принадлежали введение в научный оборот терминов "псевдоклассический" и "псевдоромантический" и особая позиция в споре рус. классицизма и романтизма, претендующая на синтез этих двух т. зр. на искусство. Профессорская деятельность Н. по времени совпала с издательской и редакторской работой в журн. "Телескоп", с газетным приложением "Молва". После выхода октябрьского номера 1836 (№ 15) с "Философическим письмом" Чаадаева журнал был запрещен, а редактор сослан в Усть-Сысольск, а затем в Вологду. По окончании ссылки в 1838-1842 гг. Н. жил и работал в Одессе и Петербурге, занимаясь научной деятельностью в области истории, лингвистики и этнографии, в 1843-1856 гг. редактировал "Журнал Министерства народного просвещения". В своей философско-эстетической деятельности Н. начинал с платонизма, характерного для духовно-академического образования. В 1830 г. он публикует серию статей о Платоне: "Платон. Философ, оригинальный, систематический"; "Идеология по учению Платона"; "Метафизика Платонова" ("Вестник Европы", 1830. № 5, 11, 13, 14), в к-рых представляет мир как "творческую действительность всемощного Архитектора", а не как результат подражательного копирования первообразов. Отход от платонизма вылился в увлечение идеями раннего Шеллинга. В области философских симпатий Н. был близок к Велланскому, М. Г. Павлову, Галичу, Веневитинову, Одоевскому. Всех этих мыслителей объединял интерес к шеллингианской натурфилософии, все они в то или иное время преодолели свое шеллингианство и вышли за его рамки. У Н. этот процесс протекал двояко: натурфилософские построения сложились в систему религиозно-философских представлений, к-рые он называл "теософизмом", а взгляды нем. мыслителя на об-во и искусство сформировались в особую культурологическую концепцию, к-рая исходила из идеи двойственности природы человека - материальной и духовной. Материальная связывает нас с внешней природой, вовлекает в деятельность в физическом мире, а духовная является "свободным самоуслаждением духа своей внутренней полнотой". Историческими этапами развития культуры, согласно Н., были: первобытная нерасчлененность, односторонняя материальность античности, односторонняя духовность средневековья, постепенный синтез этих двух начал (с XVI в.) и, наконец, окончательный синтез (XIX в.). Культурологическая концепция Н. включала в себя целый комплекс историософских идей. Философия истории была для него наукой об общих законах развития человечества, о специфике исторических форм бытия. В основе исторических закономерностей лежит, по его мнению, идея Бога как сугубо духовного начала, провиденциализм. Такими закономерностями провиденциального характера являются: единство человеческого рода, развитие и совершенствование, законосообразность исторического развития, единство свободы и необходимости. Большую роль в исследовании философии истории играют, по Н., принцип единства исторического и логического, а также принцип единства анализа и синтеза (Телескоп. 1836. № 8. С. 615-618, 628-629; № 11. С. 429). В таком подходе, несомненно, сказалось влияние взглядов Гегеля, что в целом проявилось у Н. в его интересе к проблемам логики, в своеобразной ассимиляции идей "Науки логики". Осознавая логику как важнейшую часть философии, а не как чисто формальную науку, Н. видел в ней основу постижения противоречивости мира и сознания. В основании самой логики лежат категории, к-рые, будучи пронизаны идеей тождества бытия и мышления, являются логическими законами, отраженными в сознании человека как законы и связи бытия. В русле культурологической концепции Н. находилась его эстетика. Система эстетических взглядов Н. выступала как синтез эстетики просветительского классицизма и шеллингианского романтизма. Эстетика строилась как наука, основанная на философии, и представляла собой не только совокупность закономерностей возникновения и развития существующего искусства, но и теорию искусства будущего. Искусство, по Н., должно быть "полным, светлым отражением народов, среди коих процветает", должно развиваться в национальной форме в связи с политической, научной и религиозной историей, в прямой зависимости от форм общественного устройства.